События Пугачевского бунта.

Спустя столетие после разинской крестьянской войны новое, еще более мощное народное движение охватило Россию. Во главе восставших крестьян, работных людей, казаков встал Емельян Иванович Пугачев. Истории было угодно связать его судьбу с судьбой города Симбирска и Симбирского края в целом.

Бегство, равное нашествию.       В пределах правобережной Волги (в том числе и в наших местах) Пугачев появился после крупных неудач под Оренбургом и Казанью, преследуемый конными полками регулярной царской армии. А.С.Пушкин в "Истории Пугачевского бунта" напишет: "Пугачев бежал, но бегство его казалось нашествием". Несмотря на разгром основных сил Пугачева, грозная волна крестьянского движения охватывала все новые и новые территории. Симбирский край не был исключением. Повсеместно возникали отряды повстанцев, наиболее крупные из них отряды Воронова (купца из Саранска) и Фирса Иванова, крепостного помещиков Киндяковых. Иванов пытался взять Симбирск. Правительственные войска, посланные на борьбу с Ивановым, убили своего командира и перешли на сторону крестьян. Симбирский комендант полковник Н.П.Рычков вышел навстречу Фирсу со своим гарнизоном и столкнулся с его отрядом близ Уренского городка на бывшей Симбирской засеке. В этой стычке Рычков был убит, и неизвестно, как бы сложилась судьба Симбирска, если бы в город своевременно не прибыли свежие силы во главе с полковником Обернибесовым.       Сам Пугачев Симбирск брать не собирался. Он прошел со своим отрядом по Курмышскому и Алатырскому уездам (Курмышский и Алатырский уезды входили в состав Симбирского края), разграбил уездные города... Везде его встречали хлебом-солью, оказывали помощь продовольствием, фуражом, лошадьми.      Из Симбирского края, преследуемый отрядами Михельсона, ушел в Нижнее Поволжье, а затем отправился на Дон. Но близ Царицына был разбит, и вскоре его постигла участь Разина - он бьш схвачен и отправлен в Яицкий городок к Суворову.      Вот как описывает Пушкин события, последовавшие за этим: "Суворов с любопытством расспрашивал славного мятежника о его военных действиях и намерениях и повез его в Симбирск". "Симбирский" узник.       Симбирск и ранее видел у себя Пугачева, когда он еще не был самозванцем: его провезли через наш город в Казань как возмутителя в 1772 году на Урале за то, что он подговаривал казаков бежать в Турцию.       Пугачева доставили в Симбирск 1 октября 1774 г. Его привезли на телеге, посаженным в железную клетку. Сильный отряд при двух пушках во главе с А.В.Суворовым окружал его. Пушкин далее пишет: " Пугачева привезли прямо на двор к графу Панину (главно-командующему карательными войсками), который встретил его на крыльце, окруженный своим штабом.       - Кто ты таков? - спросил он у самозванца. - Емельян Иванов Пугачев, - отвечал тот. - Как же смел ты, вор, назваться государем? - продолжал Панин. - Я не вор, - возразил Пугачев, играя словами и изъясняясь, по своему обыкновению, иносказательно. - Я вороненок, а ворон-то еще летает."       Разъяренный Панин ударил Пугачева по лицу и вырвал у него клок бороды. После этого вождя крестьян, скованного по рукам и ногам, с железным обручем вокруг поясницы, приковали цепью к стене подвала одного из домов по ул. Спасской. Здесь его и держали все время нахождения в Симбирске (с 1 по 25 октября). Почти месяц Пугачева подвергали пыткам и допросам, а 25 октября повезли его на казнь в Москву.       От Симбирска до Москвы были расставлены по дороге войска, а повозку, на которой стояла железная клетка с закованным Пугачевым конвоировал Смоленский драгунский полк. 4 ноября Пугачева доставили в Москву, и до дня своей казни в течение двух месяцев он находился под стражей на Монетном дворе. Казнь - четвертование - была назначена на 10 января 1775 г. Приговор гласил:       "Емельку Пугачева четвертовать, голову воткнуть на кол, части       тела разнести по четырем частям города и положить на колеса, а после на тех местах сжечь". Но, как утверждает Пушкин, "палач имел тайное повеление сократить мучения преступника". Очевидно, Екатерина II все-таки не решилась поразить Европу средневековой казнью.       Пугачев сразу же был обезглавлен, и лишь после этого труп его бьш четвертован. Через несколько дней останки Пугачева были сожжены, а пепел развеян по ветру. Народная память.       Одним из важнейших источников изучения событий, связанных с крестьянскими движениями, является устное народное творчество. В Симбирской губернии было создано немало песен, преданий, сказок о Степане Разине и его сподвижниках. Многие из них были собраны и обобщены "певцом Волги" Д.Садовниковьм. Среди них знаменитые "Из-за острова на стрежень", "Приплыл Стенька Разин под Симбирск город". Последняя целиком построена на сюжете местного предания: "Как Разин в крест стрелял", объясняющем причину неудачи Разина под Симбирском: Приплыл Стенька Разин Под Симбирск город, Привел он с собою Силы сорок тысяч. Выслал воевода Попов со крестами, С колокольным звоном. Казак Стенька Разин Бога не боялся; Расхвастался крепко Силой молодецкой. Говорил удалы Речи, не подумав: "Я ли, казак с Дону, Не боюсь трезвону; Крест мне не помеха!" Палил Стенька Разин По кресту святому, Пробивал навылет Казацкою пулей ... Выпаливши, Разин Разума хватился, Кровью весь облился, На воду метался!       Про историю с выстрелом в соборный крест существует и другое предание: "Как разинцы Симбирск брали": - "Не Стеньку под Симбирском разбили, а его есаула ... А разбили ... его потому, что он вздумал озоровать и допустил выстрелить пулей в соборный крест. Стенька видит: дело плохо (он ведун был), помчался из Дербента, да уж дело опоздано было".       Из фольклорного материала о Пугачеве (кстати, он в наших краях не столь обширен, как разинский) привлекает предание о том, "Как Пугачев помещика напугал":       "Когда Пугачев сидел в Симбирске, заключенный в клетку, много народа приходило на него смотреть. В числе зрителей был один помещик, необыкновенно толстый и короткошея. Не видя в фигуре Пугачева ничего страшного и величественного, он сильно изумился.       - Так это Пугачев, - сказал он громко. - Ах ты дурень какой. А я думал, он бог весть как страшен!       Зверем стал Пугачев, когда услыхал эти слова, кинулся к помещику, даже клетка затряслась, да как заревет:       - Ну счастлив твой бог! Попадись ты мне раньше, так я бы у тебя шею из-за плеч повытянул! При этом ... так глядел на помещика, что с тем сделалось дурно".       Записей преданий, песен о Пугачеве дошло до нас мало, да и те в основном с Южного Урала. Но симбирский материал о Пугачеве был широко использован Пушкиньм в "Истории Пугачевского бунта". Симбирские мотивы нашли свое отражение и в повести "Капитанская дочка".